Смертельные шутки пришельцев

Преследование самолетов со стороны НЛО, к сожале­нию, имеет ряд печальных и таинственных финалов. А о многих из эпизодов истории авиации мы можем лишь дога­дываться, поскольку связь с экипажами таких летательных аппаратов оборвалась неожиданно, и редко кто из потер­певших успел послать на землю хотя бы осколок сигнала «SOS!».

Первой и самой, может быть, героической была смерть советских стратонавтов — Васенко, Федосеенко и Усыски-на, когда их стратостат по неведомой причине выскользнул из строп, и капсула с потерпевшими аварию камнем рину­лась к земле с высоты 22 000 метров…

Еще 10 лет назад (а точнее, 15) мы, бия себя кулаками в грудь, заявляли, что живем «в самой лучшей стране». Это, кстати, не так уж и плохо — жить в самой лучшей стране в мире. В этом основа патриотизма, и никакой зулус не ска­жет, что он живет в самой плохой и самой отсталой стране. Родина есть родина, и всем нормальным людям она доро­га. А особенно когда родина демонстрирует выдающиеся успехи — скажем, по освоению космоса или покорению Эвереста…

Мы уже и не можем себе представить тот энтузиазм, с каким в 1930-е годы следили советские люди за успехами полярников, летчиков… стратонавтов! Среди любимцев на­рода были и челюскинцы, и Чкалов… Только вот Васенко, Федосеенко и Усыскина полюбить не успели. А это были истинные герои!

В Саранске на привокзальной площади поставлен па­мятник героям-стратонавтам. Есть улицы их имени…

Рекорды, рекорды… «Мы хотим всем рекордам наши звонкие дать имена», — поется в известной лесне.

Первый рекорд высоты поставлен не нами. Первый стратостат был построен в Бельгии Огюстом Пикаром. Он же и Пауль Кипфер 27 мая 1931 года поднялись на страто­стате на высоту более 15 километров. А в 1932 году Пикар поднялся над землей, преодолев отметку в 16 километров! В те годы, когда самолеты ползали на отметке в 1 — 2 киломе­тра это поистине казалось штурмом воздушного океана.

За этими полетами с затаенным дыханием следил весь мир. И очень пристально — советский инженер Васенко. И подумал Андрей Богданович: а отчего бы не построить наш, советский стратостат и не побить рекорд Пикара?

На идею Васенко откликнулся летчик Павел Федорович Федосеенко. Уж очень заманчиво было взлететь выше всех в мире!..

Первый советский стратостат назывался «Осоавиахим-1» (Федосеенко работал в Осоавиахиме). Проанализировав конструктивные данные стратостата Пикара, Васенко предложил свои: объем шара в полтора раза больше, и со­ответственно уменьшался относительный вес кабины. Это давало возможность достичь большей высоты, чем Пикар.

Идея распространилась. Уже многие ученые и журнали­сты знали о том, что в Ленинграде двое энтузиастов гото­вятся покорять стратосферу. Ленинградские заводы с радо­стью согласились помогать и изготовили все необходимое. В стране открылся специальный денежный и материальный фонд «Штурм стратосферы», так что работа шла не на од­ном голом энтузиазме, как у нас часто делается. Многие ученые приняли деятельное участие в программе. Напри­мер, профессор Н. А. Рынин. Знаменитый физик А. Ф. Иоффе — сам академик! — благословил проект. И предло­жил кандидатуру стратонавта-физика — Илью Давидовича Усыскина. Таким образом, стратонавтов стало трое…

Диаметр гондолы составил 2,5 метра. В ней должны бы­ли уместиться все. Восемью стропами кабина крепилась к оболочке.

Стартовать решили в Москве. Конструкцию стратоста­та перевезли в столицу.

Пока шла работа и готовился полет, рекорд Пикара по­били! И побил советский же стратостат «СССР-1», постро­енный по плану Управления Военно-Воздушных Сил: 30 сентября 1933 года он поднялся до отметки 19 километров! Славу родине принесли стратонавты Прокофьев, Бирнба-ум и Годунов.

Сказалось извечное соревнование двух столиц: полет стратостата «Осоавиахим-1», который должен был состо­яться в том же, 1933 году, отложили по неизвестным причи­нам. Так постановило начальство Москвы. Федосеенко до­бился отмены этого решения, и в январе 1934 года страто­стат был готов к старту.

30 января в 9 часов утра «Осоавиахим-1» стартовал! За его полетом следили многие, в том числе оргкомитет XVII съезда партии, проходившего в те дни в Москве. Может, из-за него-то и откладывали осенний старт?

Через час с четвертью стратостат достиг отметки 19 ки­лометров. Федосеенко, пилот стратостата, подтвердил по радио это волнующее событие сообщением. Он передал привет ЦК ВКП(б) и лично Сталину.

Еще через полчаса отметка составила 20 километров 500 метров! Это был настоящий рекорд! «Штурмуем двадцать первый километр!» — передал Павел Федорович Федосеен-ко. И послал приветствия Сталину, Молотову, Ворошило­ву, Кагановичу, Кирову.

В 12 часов дня, после приветов Ленинскому комсомолу, газете «Правда», газете «Комсомольская правда» и ленин­градскому пролетариату, на борту стратостата что-то про­изошло. К сожалению, мы никогда не узнаем точно, что именно.

Есть версия, что от сильного нагрева солнцем оболочка стала терять газ. Есть мнение, что, поддавшись желанию не только побить, но и значительно перекрыть рекорды пред­шественников, Федосеенко сбрасывал свинцовый балласт, который был необходим при спуске аппарата: надо было гасить скорость спуска, то есть фактически падения…

Радиосвязь стала прерываться, а через несколько минут и вовсе прекратилась. Высота, на которой находился в это время стратостат, составила 22 километра.

Дальше начинается полная загадка с трагическим исхо­дом.

Попытки восстановить радиосвязь оказались безуспеш­ными. В Москве все те, кто следил за полетом, заволнова­лись. Зная, что стратостату пора бы спуститься на землю, в район Коломны отправилась вереница автомобилей со спе­циалистами воздухоплавания и медиками. Но никакого спуска не было. Все с тревогой вглядывались в зимнее не­бо… Так продолжалось до наступления темноты. Казалось, стратостат канул в неизвестность.

Только поздно ночью пришло известие о том, что каби­на с воздухоплавателями упала значительно восточнее предполагаемого района. Произошло это около 16 часов, когда в зимнее время года уже наступают сумерки.

Гондола упала в деревне Потиж-Острог, за речкой. Не­сколько строп были оборваны, из остальных оболочка, ве­роятнее всего, просто выскользнула.

Отпадает версия с потерей оболочкой газа. Иначе стра­тостат давно уже должен был либо упасть, не имея носите­ля, либо спуститься. Четыре часа терять газ?.. Даже больше четырех часов: падение произошло примерно в 16 часов с четвертью.

Какая сила, какая воздушная буря могла оборвать стро­пы?

Какой, собственно, высоты достиг стратостат?..

Комиссия, начавшая работать сразу же, как только до­стигла места падения, сделала вывод, что сначала оборвал­ся один строп — вероятно, оттого, что стратостат снижал­ся с огромной скоростью, то есть падал. Вися боком, гондо­ла оборвала и другие стропы. Оторвалась она все же не на громадной, а на небольшой высоте — два километра…

От этой «небольшой высоты» трагедия не стала легче.

«Я нащупал чью-то руку, — сказал очевидец. — Она бы­ла еще теплая».

Вся деревня побежала за реку, и этот очевидец просунул руку сквозь окно измятой кабины…

Одно из мертвых тел было страшно изуродовано: «до неузнаваемости»!

Героев посмертно наградили орденами Ленина и похо­ронили урны с прахом в Кремлевской стене.

Но эти загадки — не загадки. А вот загадка посложней.

Гомельский радиолюбитель в 12 часов 45 минут принял радиограмму:

«Внимание, говорит стратостат, передатчик «Сириус». Сообщите об этом… Стратостат попал в зону осадков, об­леденел, мы находимся в безвыходном положении. Облеп­лены льдом, падаем… Ждем удара. Два моих товарища в скверном состоянии… Кончаю, скоро удар».

Если они уже падали и при этом чувствовали себя сквер­но, отчего падение продолжалось три с половиной часа? Почему оборвалась радиосвязь? Почему она возобнови­лась через сорок пять минут?..

Строгая комиссия, в выводы которой не вписывался эпизод с радиограммой, признала радиограмму, в подлин­ности которой сомневаться не приходилось, мистификаци­ей, предпринятой какой-либо зарубежной радиостанцией, с целью… «дискредитировать подвиг стратонавтов».

Это столь же простое, сколь и нелепое заключение со­вершенно ничего не объясняет. По теории вероятности, на­строиться на волну стратостата могли, конечно, и наши ра­диолюбители, и зарубежные, но их должны были быть еди­ницы. И уж совсем мала вероятность того, что кто-то так жестоко пошутил… И время было не такое: не только в Со­ветской стране следили за подвигами героев, и дискредити­ровать, порочить подвиг…

Очень скоро наступило время «иностранных шпионов» и «диверсантов», по стране покатилась волна репрессий.

А если радиограмма действительно была?.. Что, если стратостат и впрямь попал в необычные атмосферные усло­вия?.. Интересно, какие «осадки» могли быть в январе на высоте 22 километра?..

Вполне могло статься, что стратостат попал в нечто, по­хожее на одну из «энергетических ям», а в 16 часов «выпал» из нее. Если, конечно, не произошло что-нибудь еще более невероятное.

В Саранске в Краеведческом музее есть богатый матери­ал о самом событии и о жизни стратонавтов — Васенко, Федосеенко и Усыскина. Илья Усыскин родом из Саран­ска…

Три жизни были потеряны, а народ лишился троих заме­чательных исследователей, первопроходцев воздушных трасс, ныне использующихся и военными, и гражданскими авиаторами.

Правда, не доказано, что именно НЛО виновен в ава­рии. Возможно, здесь стратонавты столкнулись с тем, что называется «аномальной географической точкой», или «зо­ной», ибо теми же исследователями в процессе полета стра­тостата доказана возможность пребывания воздушных ап­паратов на указанной высоте, и десятилетия полетов авиа­ции в стратосферном слое это подтвердили. Если нет воз­действия «зоны» или НЛО, никакой воздушный поток не в силах уничтожить летательный аппарат.

 



Читайте также...



alieneternal

ПОДДЕРЖИ САЙТ, 
ПОДПИШИСЬ НА НАШУ ГРУППУ ВКОНТАКТЕ

Жми ⇓