Похищение пришельцами. Кембридж.

До недавнего прошлого Питер был менеджером отеля. Он только что закончил школу акупунктуры и получил лицензию на практику. От своего однокашника по этой школе, также испытавшего, он узнал о моей работе и решил обратиться ко мне в Кембридж Хоспитэл. Наша первая встреча с ним произошла в январе 1992 года.

История Питера является поразительным примером трансформации сознания испытавшего. Если вначале Питер относился к своему опыту встреч с пришельцами исключительно негативно, усматривая в них только травмирующий фактор, то со временем стал видеть в похищениях импульс к эволюции сознания испытавшего. Первые сеансы релаксации, гипноза, первые беседы выявили это глубокое травмирующее действие встреч с пришельцами. Впоследствии в отношении Питера к личному паранормальному опыту возобладал интерес к явлениям, выходящим за традиционно признаваемые пределы реальности. Он стал рассматривать встречи с пришельцами как духовные путешествия. Кроме того, наши встречи выявили принадлежность Питера к уже довольно многочисленной группе испытавших, обладающих “смешанной идентичностью”, то есть совмещающих в себе черты человека и пришельца. В этом своем пришельческом образе он подтвердил добровольное участие в опытах эволюционной гибридизации. Кроме того, в настоящее время Питер стал одним из лидеров среди испытавших, которые решились открыть свой опыт широкой общественности. Он уже не раз выступал на разнообразных конференциях перед смешанной аудиторией, участвовал в радио- и телевизионных программах. В период с февраля 1992-го по апрель 1993 года Питер прошел у меня семь сеансов гипнотической регрессии. Кроме того, он один из немногих моих пациентов, над кем был проведен целый ряд психологических тестов.

Питер очень живо рисует апокалиптические картины, касающиеся будущего нашей планеты и ее населения. Он сам затрудняется сказать, как их следует воспринимать – фигурально, как метафоры, или буквально. Жена Питера, Джеми, прошла с ним через все его испытания. Тем не менее теперь, когда Питер занялся широкой общественной деятельностью, применяя при этом свой опыт похищенного, она автоматически отодвинута на второй план. Это естественно породило некоторую натянутость в семейных отношениях. Это вообще характерное явление для супругов, один из которых – испытавший – оказался одержим идеей спасения мира.

Питер вырос в Восточной Пенсильвании в семье католиков. Его отец был с детства парализован вследствие полиомиелита. Тем не менее ему удалось получить образование, и он всю жизнь проработал управляющим на собственной станции технического обслуживания автомобилей, Сейчас ему восемьдесят лет, и он полностью отошел от дел. Мать Питера также жива. Родители регулярно переписываются с сыном. В детстве Питер не радовал близких своим поведением, он с ранних лет завоевал репутацию шута, стал рано выпивать и по молодости лет баловался марихуаной, В семье росли еще две девочки, Линда и Коринна. Питер был с детства необыкновенно привязан к Линде, но сестра в ранней юности ушла в монастырь, готовясь со временем стать монахиней. Линда не раз видела НЛО, но, по. ее словам, сама не подвергалась похищениям. Она верит во все, что рассказывает про них Питер. Что касается Коринны, то она как будто никогда не сталкивалась с подобными явлениями.

В 1975 году Питер окончил среднюю школу, позднее получил диплом, позволявший ему работать поваром в ресторанах и преподавателем кулинарии. С 1982 года по 1984 год он работал в одном из отелей на Гавайях, где и познакомился со своей будущей женой Джеми, дипломированной специалисткой, практикующей японский массаж шиацу и занимающейся различными другими видами целительства. У Джеми магистерская степень психолога-консультанта. У супругов теплые, дружеские отношения. По словам Питера, они с женой могут обсуждать любые

проблемы.

Супруги решили не заводить детей, во всяком случае, в ближайшем будущем. Питер объясняет это отчасти тем, что Джеми была старшей из семи детей в семье алкоголиков. Она успела вкусить все “прелести” воспитания малышей. Что касается Питера, он был бы не прочь стать отцом. Однако он опасается: вдруг пришельцы именно ему доверят выполнить какую-нибудь особую миссию, и дети будут страдать от этого. На протяжении пяти лет, с 1986-го по 1990 год, Питер и Джеми работали менеджерами в небольшом отеле на частном острове. Весной 1990 года супруги приехали в Бостон, где оба поступили в школу акупунктуры, которую Питер закончил в мае 1993 года.

На первой нашей встрече Питер сказал, что всегда верил в ангелов-хранителей, всегда знал о существовании пришельцев. “Во мне сильно духовное начало”, – признался мой пациент, который уверен, что в особых случаях сможет пообщаться с самим Богом. Уже в первую беседу Питер вскользь упомянул, что подвергался похищениям буквально с младенчества, а на шестом сеансе регрессии вспомнил, как резвился с гибридными детьми года в три или в четыре. Еще он вспомнил, как боялся ходить в “такой длинный чулан” у них дома, хотя и любил сидеть там у окна. Ему всегда казалось, что “за окном кто-т( есть”. Кроме того, он помнил, как любил играть с пришельцами, как радовался, когда они его “выбирали” и уносили с собой.

На третьем сеансе регрессии Питер вспомнил сильно травмировавший его эпизод, относящийся к девятнадцатилетнему возрасту. Он был похищен пришельцами, доставлен на корабль, где подвергся унизительной процедуре принудительного забора спермы с помощью специального прибора – отсоса. Во время нашей работы он также рассказал, как, живя на Гавайях – их дом стоял на открытом месте, вдалеке от других жилых построек, – он часто видел на ветке дерева “сову”, будто бы звавшую его к себе и напоминавшую, что ему пора уходить. Теперь он уверен, что это была не сова, а инопланетное существо. “Я чувствовал странную связь с этим существом”, – признался Питер.

Наиболее сильные впечатления оставили события, произошедшие в 1987-1988 годах, когда он жил на Карибах. В это время он часто перед сном испытывал страх. Среди ночи его не раз будило чье-то прикосновение, даже удар по основанию черепа. Во время нашего первого разговора он живо представил себе испытанный в тот момент ужас. При этом он вспомнил, что комната была залита ослепительно ярким светом, а все тело несколько секунд содрогалось от мощнейших вибраций, словно по нему пропускали электрический ток.

По меньшей мере один раз Питер наблюдал в комнате мелких существ в глухих капюшонах, надвинутых на глаза. Свет в помещении становился все ярче. Питер вышел во внутренний дворик, увидел НЛО, имевший куполообразную крышу и испускавший ослепительные белые, голубые и красные лучи света. Он признался Джеми, что свет напоминал луч лазера, он словно пронизывал его голову. В то время как Питер купался и парил в этих лучах, поднимаясь над землей, Джеми мерзла на улице. Примечательно, что после одного такого “купания в лучах” на голове Питера, за обоими ушами, появились симметрично расположенные красные точки, напоминавшие заживающие прыщики. Однако они прошли буквально на следующий день, что доказывало, что это явно не укус какого-то насекомого.

Через два дня после нашей первой предварительной встречи Питер позвонил мне и сказал, что эмоции, которые он испытал, рассказывая мне о своих приключениях, убедили его в их подлинности. Хотя теперь, когда все осталось позади, он предпочел бы, чтобы события были плодом его воображения. Еще он сказал, что во сне вел спор с существами, которые, в частности, сказали: “Человеку приходится мириться с силой, которая неподвластна действию его

интеллекта”.

Итак, мы назначили первый сеанс гипноза на 13 февраля. Питер хотел исследовать события, произошедшие с ним на Карибах в марте 1988 года. По его словам, вначале у его постели появилась пара существ. Предчувствуя недоброе, он пожалел, что у кровати, в отличие, от автомобильного сиденья, нет ремней, которыми можно было бы пристегнуться.

В начале сеанса мы вместе с Питером вспоминаем детали того вечера. Он с женой в ресторане, рассказывает, что они заказали на ужин. Потом они пришли домой и легли спать. Через некоторое время Питер проснулся, чтобы укрыться. До этого времени он спал обнаженным. Однако вместо того, чтобы просто натянуть на себя покрывало, он зачем-то встает и, несмотря на то, что ему страшно, что он стыдится своей наготы, чувствует незащищенность, пересекает комнату и направляется к кушетке, где, как подозревает, его уже поджидают два отвратительных существа. Они всегда заманивают его в тот угол вопреки его воле. Питер знает, что за этим последует. У “главного” из существ, того, что ростом чуть повыше – оба едва достают Питеру до груди, – в руках специальный прибор; С помощью этого прибора они “оглушают” его светом. И тогда начинается, как он выражается, “самое ужасное”. И действительно, “главный” держит фонарь, испускающий мигающий свет. Питер почему-то ложится на кушетку, хотя всеми силами противится этому. “Главный” словно обмахивает его фонарем, и он, Питер, теряет все силы, всю волю к сопротивлению. Более того, он теряет контроль над всеми функциями своего организма. У него возникает такое чувство, будто его тело отсекли от шеи, он совсем не ощущает своих членов. Чувство унижения тоже проходит.

В лучах, которыми его обволокли, Питер, став невесомым, воспаряет. Его настроение меняется, делаясь весьма благодушным. Во-первых, он совершенно спокоен за Джеми. Существа, уловив его мысли, дружно подтверждают, что ей не угрожает никакая опасность. Во-вторых, это существо с фонариком кажется ему теперь “добрым приятелем”. “Я перестаю их бояться”, – объявляет Питер. Он теперь может без страха рассмотреть пришельцев. Они производят несколько комичное впечатление, напоминая каких-нибудь гномов из ранних диснеевских фильмов. У них темная кожа, на лбу – шишковатая, насупленные лица, лоб пересекают три морщины, отчего кажется, что у них на лице гребни. Глаза круглые, обведены темным, как у енотов. Нос приплюснутый, широкий.

Далее Питер рассказывает, как свет увлекает его на небольшой космический корабль, издающий мягкое свечение. Корабль висит у них во дворе перед крыльцом. Как только Питера поместили туда, он взмывает вверх, и Питер, который вообще-то боится высоты, с любопытством наблюдает, как уменьшаются остающиеся внизу предметы, включая крышу его собственного дома. На этом кораблике они через дно попадают на большой корабль. В переднем отсеке темно, Приглядевшись, Питер видит скамейки,’ на которых сложены комбинезоны из материала, напоминающего лайку или латекс. В такие же комбинезоны одеты и “его” пришельцы, а на Земле ими пользуются спортсмены-лыжники. Мой пациент постепенно начинает чувствовать себя как дома.

Тем временем корабль набрал высоту. Питеру становится все больше не по себе: вернется ли он когдалибо на Землю. Вскоре пришельцы ввели его в другое. помещение, где помимо него находилось около ста человек с Земли, и мужчин, и женщин. Любопытно, что теперь Питер, на котором ло-прежнему нет никакой одежды, перестал стесняться своей наготы. Заметив, что все также обнажены, он нимало не удивился и не смутился. Ему казалось, будто все одеты в какие-то комбинезоны телесного цвета. Теперь у него возникло ощущение, что он явился на прием и, как это нередко бывает, застыл у входа, не зная, с кем бы ему заговорить. Наконец он выбрал симпатичную пару, мужчину и женщину, и направился к ним. Мужчина вежливо, но твердо сказал: “Подожди, тебе еще рано”. Это не понравилось Питеру, выходит, он еще до чего-то недозрел? И вообще это помещение переставало ему нравиться. В нем царила чистота, отдававшая медицинской стерильностью. Стены были белоснежные, пол черный, блестящий, будто сделанный из обсидиана. Между тем Питер заметил, что одна из стен – прозрачная, и за ней в полумраке виднеется множество людей в каких-то шлемах на головах. Как раз в этот момент к Питеру подошли существа, предложившие пройти в другую комнату^ располагавшуюся чуть ниже уровнем. Во всяком случае, ему пришлось спуститься на шесть или восемь ступеней. Там ему на голову тоже надели шлем.

На этой стадии сеанса Питер попросил разрешения выйти в туалет. Вернулся он в крайне возбужденном состоянии. “Джон, я боюсь!” признался он. Я уверял его, что я рядом, предложил сосредоточиться на дыхании, чтобы переключиться от болезненных эмоций и страхов.

Питер продолжил рассказ: “Итак, мне надели шлем. Я этого не хочу. Здесь происходит грандиозный эксперимент. Множество испытуемых. Я не хочу!” Его укладывают на стол, наклоненный под углом в сорок пять градусов. Какое-то главное существо начинает отдавать команды. “Я ненавижу этого типа! Я ненавижу, когда он начинает командовать, и я знаю, что мне будет больно”. Тем не менее Питер продолжает рассказ. Его ноги привязывают ремнями к столу. ‘* пока женщина нашептывает ему в ухо, что все будет! чудесно, его жизненную силу выкачивают через голо-1 ву. “Я не хочу этого! Мне надо отдохнуть, рассла-| биться!” кричит Питер.

Тем временем Питера перекладывают на другой стол, повторяющий контуры тела. “Новейшее достижение их техники”, – замечает Питер со смесью иронии и ужаса. На этом столе с помощью каких-то приборов исследуют его головной мозг. Потом они вставляют какой-то зонд, что, на удивление, оказывается совершенно безболезненной процедурой. Судя по всему, их не интересуют гениталии, прибор нацелен в какую-то другую область. “У них много простых и, по-видимому, эффективных приборов, не без одобрения говорит Литер. – А мы до них почему-то не додумались”.

Затем наступает самый унизительный момент: существа крайне бесцеремонно производят отбор кала на анализ непосредственно из прямой кишки Питера. Тот вне себя от негодования. Он сообщает, что прибор вставляется значительно глубже, чем следовало бы. “Ах вот оно что, они оставляют в кишечнике имплантат. Теперь я увяз в этой истории на всю жизнь, мне от них никуда не скрыться!” – в панике кричит Питер.

“Самое ужасное, – продолжает мой пациент, – это то, что они меня заранее предупредили”. По его утверждению, пришельцы всякий раз показывают датчики, которые имплантируют в организм подопытных людей.

По окончании сеанса гипноза Питер старается объяснить природу чувства, вызываемого у него пришельцами. Это одновременно и унизительно, и почетно, во всяком случае, целесообразно. Может быть, это несколько непоследовательно, но, когда непосредственные события отдаляются во времени, он чувствует, что, положа руку на сердце, не является невинной жертвой пришельцев. В какой-то мере он почти добровольно согласился на свое участие в эксперименте. И он понимает, что процедуры служат полезному делу.

Питер сравнивает все эти эксперименты с родами.

Женщина знает, что боль – неотъемлемая сторона

родов. И она готова на эту боль, хотя и ненавидит ее.

В какие-то моменты ее ненависть может

Впрочем, Питер пока что не в состоянии охарактеризовать суть этой великой цели. Может быть, он способствует интеграции инопланетян на Земле, может быть развитию собственного сознания, может быть, усилиями таких, как он, “полудобровольцев” развивается коллективное сознание человечества. На следующий день после сеанса Питер послал мне открытку, в которой благодарил за то, что с моей помощью воспоминания о пережитом стали для него чуть менее болезненны и чуть более понятны.

Второй сеанс регрессии был назначен на 19 марта. Но за четверо суток до этой даты мой пациент, гостивший у друга Ричарда в штате Коннектикут, пережил новое похищение. Это случилось, когда он посещал семинар по энергетическому целительству. Во время встречи с пришельцами он находился в помещении. В этот же самый момент три молодые девушки, тоже посещавшие семинар, наблюдали НЛО, зависший над этим домом.

Гуляя возле реки, девушки услышали странный и очень громкий рокот, ни на что не похожий – ни на звук самолета, ни на иной известный им шум. Они даже подумали, что это прорвало дамбу. Потом мимо них пронесся какой-то предмет.

Одна из девушек, также испытавшая, впоследствии написала мне, что предмет, уносивший Питера, напоминал скорее не корабль, а гигантскую птицу. Эта девушка с убеждением рассказывала Пэм, что Питер находился на корабле. Она даже не удосужилась заглянуть в дом к Ричарду, чтобы убедиться в своей правоте.

Что касается Питера, то его версия происшествия выглядела так. Вначале он собирался составить компанию своим новым знакомым и пойти вместе с ними на прогулку. Но погода была прохладная, в доме было холодно, он уютно устроился у камина, закутавшись в плед, и поленился выйти на улицуТ На этом месте Питер делает оговорку. “Нет,

, это “они” внушили мне, чтобы я не ходил гулять”. Как бы там ни было, около четверти одиннадцатого вечера он задремал. Потом он вдруг проснулся, но уже в измененном состоянии сознания. Питер объясняет это так: “Большая часть сознания спит, и лишь какой-то его уголок пробудился, настроившись на взаимодействие с пришельцами”. Существа увлекли его на корабль, он вначале очень волновался и успокоился лишь после того, как его усадили в особое кресло, наподобие того, что стоит в кабинете у стоматолога. Однако пришельцам не было дела до его зубов. Они воткнули какой-то свой инструмент у края его правого глаза. Питер вскрикивает от ужаса, но поясняет, что боли он не чувствует. Пришельцы проделывают над его глазом какие-то манипуляции и страшно радуются, когда им удается “извлечь” искомое. А искомое – отнюдь не глаз Питера, который, к счастью, остается на месте, а, как поясняет сам Питер, “информация”. В одно из прошлых похищений пришельцы “вмонтировали” в голову Питера специальную микросхему, чтобы считывать информацию с его головного мозга. Извлеченную микросхему они помещают в какое-то устройство, где, по-видимому, осуществляется расшифровка.

В ходе сеанса Питер вдруг начинает говорить измененным металлическим голосом, лишенным интонаций. Теперь “его устами глаголят” пришельцы. Они поясняют, что нуждаются в информации, а именно в химических реакциях головного мозга, чтобы уловить момент наступления шокового состояния и вовремя оказаться рядом. По-видимому, они подразумевают случаи, когда встреча с пришельцем повергает человека в шок, опасный для его жизни. Предварительно оценив информацию, они смогут предотвратить подобные неприятности.

Хотя цели пришельцев самые благие, вся эта процедура крайне неприятна. Питер чувствует себя подопытной крысой.

Потом Питер поясняет мне, что подобные опыты проделывались с ним с раннего возраста. Пришельцы, по-видимому, изучали какие-то его параметры. Возможно, они прочили его в лидеры или готовились поручить ему какую-то важную миссию. У Питера создалось впечатление, что выбрать могут именно его. Дело в том, что теперь, когда встречи с пришельцами участились, он принадлежит к относительно немногочисленной группе людей, которая благожелательно принимает возможность перемен, допускает существование пришельцев и в принципе не исключает контакта с инопланетянами. Возможно, подобная широта взглядов предопределила интерес пришельцев к личности Питера.

Мой пациент не останавливается на деталях своего возвращения с космического корабля. Он помнит, что его усадили перед камином, где он быстро уснул, вновь завернувшись в плед. По окончании сеанса регрессии мы обсуждаем с Питером то, что в середине своего рассказа он перешел на речь от лица пришельцев. По его словам, это случается с ним довольно регулярно в последние четыре года. Он не может быть уверен в истинности информации, которую передает. Он просто позволяет посторонней энергии проходить через его тело, подчиняя этому процессу собственное “я”. Подобно другим похищенным, с помощью которых передаются пришельческие сообщения (например, Еве и Джерри), Питер не пытается оценить степени достоверности информации. Он чувствует себя радиоприемником, распространяющим чьи-то идеи.

В заключение Питер высказывает предположение, что, допустив возможность существования пришельцев, люди начнут несколько иначе, терпимее относиться друг к другу. Если я буду в какой-то мере способствовать этому, это будет очень хорошо, добавляет Питер.

Третий сеанс, назначенный на 2 апреля, имел целью “разобраться со страхами Питера”. Питер надеялся, что сможет пообщаться со своими похитителями, не испытывая обычного ужаса. Этот сеанс стал одним из наиболее драматичных во всей моей практике работы с испытавшими. Перед началом

регрессии мы обсудили жизненную ситуацию Питера. Он пользовался поддержкой со стороны Джеми, но все равно испытывал чувство одиночества из-за того, что ему приходилось все переживать самому. Питер хотел рассмотреть свои детские опыты похищений или вернуться к событиям на Гавайях, но потом мы договорились, что предоставим его “внутреннему радару” выбрать событие самостоятельно.

И действительно, в измененном состоянии сознания Питер прежде всего оказывается на Гавайях, где к нему являются два неприятных визитера в окружении яркого света. На этот раз они никуда его не уносят, так как сознание делает скачок. Питеру четыре года, он в восторге от игр с пришельческими детьми. “Как чудесно, что можно вот так проскальзывать сквозь окна и выскакивать ночью во двор”. Стоп. Теперь другой эпизод. Питер повзрослел, ему лет девять. Время игр позади, от него требуется участие в каком-то опыте. “Ты подрос, парень, пора браться за дело!” “Сколько впечатлений, Джон!” – восклицает он, обращаясь ко мне. Итак, он избран, чтобы кемто предводительствовать. Кроме того, с его участием будут производить опыты.

Следующий эпизод – на космическом корабле. Огромная круглая комната с прозрачной стеной – это комната для игр, где резвится много детей. Питер тоже среди них, но он постарше, и его вскоре забирают существа, которые наблюдают за происходящим сквозь стеклянную стену. Существа раскрывают веки своими трехпалыми руками и задумчиво вглядываются в глубину глаз. Они читают мысли. “Не бойся!” – передают они Питеру.

Теперь Питера усаживают в кресло, какое бывает у стоматологов. Ему рассверливают нос и вставляют какой-то предмет. Питер чувствует в полости носа инородное тело. “Так вот почему я отказался ехать в больницу, когда сломал нос, упав с мотоцикла!” – догадывается Питер. И дело не только в том, что пришельческие процедуры отбили у него охоту лечиться в больнице, он, по-видимому, оберегал какой-то имплантат, который люди не должны были обнаружить.

Новая перемена материала. Питер взрослый, в нем нарастает страх. Страх перед будущим. Он знает, что должен прилагать усилия, чтобы избежать каких-то событий. “Они могут заглянуть в будущее и предостерегают меня”. Волнение Питера нарастает. Я предлагаю ему успокоиться, наладить дыхание. “Джон, это странно и ужасно страшно”, – в панике кричит Питер. Я прошу своего пациента вернуться на несколько шагов назад, успокоиться, расслабиться и дать выплеснуться всему, что хочет вырваться наружу, любым образам, любым суждениям. Питер не должен их контролировать.

Я не помню такой бурной реакции ни у одного из своих пациентов. Питер содрогается, кричит, отбивается. Тем не менее пришельцы укладывают его на стол и принудительно отбирают у него с помощью вакуумного приспособления сперму. Питеру – по сеансу – девятнадцать лет. “Часто ли они это делают?” – “спрашиваю я. “Всякий раз, как затаскивают меня на свой чертов корабль”, – вне себя от гнева кричит Питер. “А разве это не те существа, с которыми вы играли в детстве?” – уточняю я. “Теперь все изменилось! – с горечью говорит Питер. – Я больше им, не нужен. Им нужна моя сперма, мое семя, мой материал”. Он с болью описывает свою беспомощность, холодную, пустую комнату. Он хотел бы с ними подраться, но его лишают сил. Чтобы успокоить Питера и избавить его от горького чувства унижения, я заверяю его, что у него просто нет иного выхода. Он не отвечает за то, что с ним происходит.

“Все клетки моего организма вибрируют”, – продолжает Питер, по-видимому, возвращаясь к началу похищения, когда его доставили на корабль. Он парализован и со страшной скоростью летит вверх. “Голова в порядке, а в остальном теле – вибрация, и оно меня не слушается. Ах, эти маленькие твари! Как бы мне хотелось размозжить голову вон тому, что от меня слева. И я обязательно это сделаю, вот только улучу момент, когда у меня будут силы!” Питер разражается бранью.

Питера доставляют в зловещего вида операционную с множеством столов. На столах лежат люди. У. них на головах словно металлические кастрюльки. Теперь Питер несколько успокоился, его дыхание стало ровнее. Он рассказывает, что, уложив его на стол, пришельцы делают ему надрез под левым яичком и с помощью шприца с толстой иглой вытягивают сперму. При этом существо стоит над Питером, с укором внушая ему, что им не придется прибегать к этому методу, если он не будет так напрягаться. Однако, что бы он ни говорил, Питер знает, что у него множество раз отбиралась сперма, в основном с помощью вакуумного отсоса.

По окончании операции Питера благодарят. Существа признают, что процедура болезненная, но убеждают его терпеть “для пользы дела”. Потом что-то вставляют в надрез под мышкой. Проделывается еще ряд процедур, которые мой пациент не может точно описать.

В заключение сеанса мы обсуждаем то чувство ужаса, которое вселяют в Питера встречи с пришельцами. По его признанию, основная причина этого ужаса – ощущение расширения сознания. Его мучает то, что его сознанию открываются совершенно неизвестные феномены, “реальность становится более емкой и пространной”, – говорит Питер.

Питер пытается выразить ту же мысль другими словами. “Ужас порожден не тем, что меня подвергают операциям, а тем, что передо мной приоткрывают другой мир, которого я не могу себе представить”. Пик ужаса наступает в тот момент, когда похищенный выходит за пределы своего представления о реальности. “Прежде чем воспринять это на психологическом уровне, ты должен испытать это на физическом, рассуждает Питер. – Они навязывают нам физические ощущения, и мы настраиваемся на восприятие новых сторон сознания. Происходит эволюция сознания”, – делает вывод Питер.

Я пытаюсь возражать Питеру. А может быть, сперма нужна им, чтобы скорее заселить собственную планету, а все эти рассуждения о духовности – лишь для отвода глаз?

Питер не соглашается со мной. Он с убеждением говорит, что пришельцы стараются помочь ему. Помочь человечеству.

– Они расширяют реальность ради того, чтобы наладить общение со мной. Они пробуждают новые участки нашего мозга!

– Зачем им это?

– Чтобы взаимодействовать с нашей планетой!

– А это для чего?

– Чтобы спасти нас от вымирания!

В конце сеанса Питер еще раз повторил свой вывод: физические впечатления нужны нам для расширения сознания. “Телесная память делает опыт реальным”, – говорит он. Параллельно осуществляются два процесса; репродуктивные эксперименты и налаживание общения, имеющее целью защиту человека от его собственной неосмотрительной деятельности и ее разрушительных последствий. Эти процессы тесно переплетены между собой.

Четвертый сеанс регрессии был назначен на середину мая. Третья регрессия помогла Питеру примириться с воспоминаниями о болезненных и унизительных процедурах, убеждая в их целесообразности. Однако теперь у него усилилось ощущение одиночества, изоляции. По его собственному признанию, он воспринимал свою избранность как дар. Ощущение уникальности своих переживаний примиряло Питера с чувством одиночества.

При этом, как сказал Питер перед началом следующего сеанса, похищения заставляют его ощутить причастность к важным событиям, ощутить себя частицей континуума, бусиной в ожерелье. Он почувствовал, что существует не независимо, а в связи со всей Вселенной.

В начале четвертого сеанса Питер вновь переносится на Гавайи, в тот период, пока он еще не женился на Джеми. Он один в спальне, его сосед спит у себя. Его кровать окружили четыре существа. Их вид повергает Питера в настоящую панику. Он кричит, что пришельцы снова взялись за свое, заранее переживает боль, которую ему причинят. Пришельцы, по его словам, предоставили ему выбор: он может либо запомнить, либо забыть свой опыт. В любом случае они все равно выполнят то, что  задумали. “Их не было чертовски долго, – замечает Питер. – Явились теперь, чтобы проверить, как я продвинулся в своем духовном росте”. И мой пациент снова оказывается на космическом корабле, где над людьми ставят опыты.

Открытия, сделанные на предыдущем сеансе, помогают Питеру понять подоплеку действий пришельцев, но от этого ему едва ли делается легче. Он дрожит, издает вопли, от которых у нас с Пэм кровь стынет в жилах. Он ужасно страдает от вибрации. Я заставляю Питера сосредоточиться на дыхании. Он немного успокаивается и вполне благодушно описывает гавайские ландшафты, которые наблюдает с высоты птичьего полета, потом почему-то видит сверху Египет и даже поверхность Марса.

Между делом Питер поясняет, что пришельцы не хотят обижать людей. Они давно обитают рядом с нами и задались целью спасти человечество от гибели.

У меня создается впечатление, что Питер возвращается к материалу, обсуждавшемуся в ходе первого сеанса. Пришельцы работают с людьми в зале с обсидианово-черным полом. Существа заинтересовались нашим поведением. Им нравятся более открытые люди. Они не понимают, почему одни из нас более открыты, а другие – более замкнуты. “Пришельцы боятся нас, – продолжает Питер. – Их приводит в ужас “инстинкт убийцы”, присущий каждому человеку. Он совершенно чужд им. Так, они вовсе не понимали, почему мне хотелось перебить их, когда они волокли меня в свою операционную”.

Питер утверждает, что никому из похищенных не причиняют душевных травм. Когда испытавшие начинают жаловаться, мне хочется крикнуть: “Да что вы такое мелете? Они просто хотят наладить с нами общение. Они совсем нас не обижают!” Эти травмы – издержки нашего восприятия.

По словам Питера, пришельцы изучают человеческие эмоции. Любовь, сострадание, гнев – равно далеки им. Существа хотят понять природу этих эмоций, в каком органе они зарождаются, для чего служат. Изза этих непонятных эмоций они постоянно находятся настороже. Они опасаются, что им будет объявлена война, они боятся навлечь на себя гнев человечества, поэтому действуют с большой осторожностью.

Я пытаюсь выяснить, зачем пришельцам наши эмоции. По версии Питера, пришельцы имеют с человеком общие корни. Только в их развитии акцент пришелся на разум, и эмоции со временем отмерли, атрофировались. А у людей эмоции всегда были на первом плане, человек действует, движимый эмоциями. Пришельцы хотели бы, вероятно, позаимствовать у нас эмоциональности.

Как говорит Питер, пришельцы эмоционально тусклые, они хотят кому-то посочувствовать, но у них это не получается. Впрочем, за их глазами угадываются другие глаза, в глубине. “Заглянув в них, я понимаю, что существо хотело бы меня приласкать, но ему нужна для этого моя помощь”.

Когда Питер это говорит, в его голосе слышны слезы. Я спрашиваю его, что вызывает у него грусть. Он отвечает, что чувствует себя недостаточно сильным, чтобы защитить своих ближних. Ближними, надо полагать, он считает пришельцев.

Еще в мае, до последнего сеанса гипноза, я договорился с коллегой, клиническим психологом, о проведении серии психометрических тестов. Эти тесты – трудоемки и недешевы, и применительно к испытавшим их делают крайне редко. Мой выбор пал на доктора Стивена Шэпса, сотрудника Гарвард Макли Хоспитэл. Я обратился в столь солидное учреждение, так как рассчитывал, что результаты тестов будут иметь научное значение. К тому времени я достаточно хорошо узнал Питера и был уверен, что он не страдает какой-либо формой психопатии, которая бы объясняла его переживания. Некоторые переживания, связанные с похищениями, и необходимая адаптация вызывали у него стресс. Однако психика Питера функционировала стабильно, это был уравновешенный человек, поддерживающий хорошие отношения с окружающими.

Моя идея заключалась в том, что, подтвердив отсутствие психопатологии объективными методами, я мог отмести домыслы оппонентов, утверждающих, что все испытавшие – ущербные в психическом отношении личности. Обращаясь к доктору Шэпсу, я сомневался, что он даст профессиональное объяснение сообщениям Питера, так как прежде никогда не сталкивался с подобными случаями при тестировании испытавших.

Проведя ряд тестов, доктор Шэпс пришел к заключению, что Питер обладает нормальным уровнем внимания, сосредоточенности, живости, хорошо выражает свои мысли, не проявляет тревожности, не обнаруживает неврологических расстройств, Отмечалась вероятность, что в прошлом пациент испытал сексуальное насилие. Этот пункт особенно интересен, учитывая унизительные процедуры, которым подвергался Питер.

Начиная с мая 1992 года Питер возглавил группу испытавших, взявших на себя смелость в открытую говорить с публикой о своем опыте. В середине июня он участвовал в работе одной из секций конференции по проблемам встреч с пришельцами, организованной физиком Дэвидом Причардом и автором этой книги. Свое десятиминутное выступление Питер посвятил изложению информации, которую узнал на сеансах регрессии, он рассказал, как в период работы со мной он перешел от абсолютного неприятия к пониманию. Он также говорил о глубокой заинтересованности пришельцев в эмоциях, свойственных человеку. По мысли Питера, ограничение оценки феномена его травмирующим воздействием несправедливо. Подобный подход отражает нашу неспособность перейти на более высокий уровень общения, к которому стремятся пришельцы, нам следует научиться понимать их, для чего необходимо раздвинуть горизонты своего сознания. “Это, – сказал Питер, – позволит нам избавиться от страха перед пришельцами”.

15 августа Канадский телевизионный канал снял мою часовую беседу с Питером. Мой пациент сказал о том, что большинство испытавших, в частности и он сам, реагировали на действия пришельцев позвериному инстинктивно. Он объяснил, что испытавшие оказывались в месте, где их сознание “растягивалось настолько, что едва не лопалось”, а подключение доброй воли позволило бы людям установить конструктивные контакты с пришельцами.

В последующие месяцы с разрешения Питера несколько раз транслировались фрагменты наших с ним сеансов, где он чрезвычайно эмоционально делился своими впечатлениями. Впоследствии я решил прекратить эти показы. Я рассчитывал, что публика будет относиться к подобному феномену с большим доверием, но оказалось, что они вызывали не столько рост доверия, сколько эскалацию страха.

В своей лекции перед студентами Гарвард Дивинити Скул Питер сказал, что благодаря встречам с пришельцами нашел “свое место во Вселенной”. Если вначале ему казалось, что Бог покинул его, предоставив каким-то существам использовать его в качестве донора спермы, то со временем он понял, что совершает “духовное путешествие”, направленное к развитию сознания.

После этой лекции Питер, по его словам, пережил период душевной умиротворенности. Однако вскоре он ощутил непреодолимое желание “глубже исследовать свой опыт” и попросил провести с ним новый сеанс регрессии. Этот сеанс был назначен на 14 января 1993 года.

Перед началом сеанса Питер выразил желание сосредоточиться на инциденте, имевшем место на Гавайях, где он встретился с какими-то людьми, “знаете, которые раздают литературу свидетелей Иеговы или что-то в этом роде” ?

Однако в итоге обсуждения мы решили просто начать сеанс, не ставя перед собой конкретных целей, и посмотреть, куда склонится сознание Питера.

Питер вообразил себя в доме своего друга Крега. Среди ночи Питер почувствовал озноб – ему всегда становится холодно перед похищением, впрочем, ночью спустился туман, и было действительно свежо.

За ним явились два существа. Теперь они держались менее формально, более раскованно, однако Питера не оставлял страх.

Ему был предоставлен выбор: он мог отказаться сопровождать пришельцев. Если все же он соберется путешествовать, то он может с ними вылететь из помещения через стену или через потолок – по своему усмотрению. Этот выбор, по мысли Питера, символизировал нечто более важное возможность свободного перехода на следующий уровень. Во время сеанса он рассуждал о “великой паутине” взаимосвязи, “о сознании целого…” “Я – это они, – говорил он, – а они – это я, и там наш корабль”.

Итак, Питер сидел в моем кабинете, раскачиваясь на кушетке. Он рассуждал, что прохождение через стену или крышу олицетворяет другой выбор: “погружение или непогружение” в другое измерение. Это не равноценно физическому проникновению через стену. Это – вступление в поле действия иной физической энергии… “На этот раз они не проносили меня через стену, – вспоминал Питер. – Я сам посмотрел вниз, сделал шаг, второй, третий и ступил на это поле. Один, два, три”, – прошептал Питер.

Я задал вопрос: “А что было четвертым шагом? Он был сделан?”

Трудно передать то, что за этим последовало. “Четвертый шаг” приобрел огромное символическое значение. Выбор четвертого шага повлек за собой слияние значения и действия, прошлого и настоящего, физического события и метафоры, и все это отражало осознанное участие в эксперименте. Питер снова испытал ужас, сопряженный с необходимостью “принятия личной ответственности”. Ему захотелось “издать боевой клич” и ринуться вслед за ними.

Итак, четвертый шаг, который Питер долго обдумывал и обсуждал во время сеанса, означал для него испытание его веры. “А что, если я сделаю шаг, а там – ничего нет?” Он снова и снова задавал себе этот вопрос. Это означало бы для него полный провал. Он почувствовал бы, что его страдания, его муки, сомнения были напрасны.

 

Наконец Питер, издав свистящий звук, объявил: “Я проплыл сквозь эту стену и взмыл над соснами”.

В итоге он оказался на борту корабля. Внутри были младенцы, множество детей. Он стоял в черной комнате, округлые стены которой были словно сделаны из мрамора, должно быть, они повторяли контур корабля, на уровне бедра по стене шел ряд огоньков. Питер перешел в другую небольшую комнату со столом. Подле стола – три стула, а с краю – один, специально для него.

Питер присел. Его окружали три существа. Одно, которое находилось как раз напротив, казалось старше остальных двух. Слева от Питера сидела пришелица, то есть существо женского пола. Именно эта троица навещала его на Гавайях. Заговорил третий пришелец. Он сообщил, что Питер находится среди них, чтобы узнать будущее. Питер заключил, что объявление сделал “босс”, а пришелица будет его учительницей, станет его опекать.

Теперь до Питера дошло, что от него требуется. На самом деле пришелица – его сексуальная партнерша.

Питер был шокирован и другим сообщением: оказывается, все дети, которых он видел на корабле, являются его гибридными потомками. Постепенно Питер стал осознавать еще один факт, который поразил его, пожалуй, еще сильнее: оказывается, в прошлом он систематически вступал в сексуальные отношения с этой самой пришелицей. Эту информацию он узнал от “главного” и самой “партнерши” и сразу же поверил, что так оно и есть.

Питер пришел в смятение. Отчасти его испугало, что он мог перепутать инопланетянок с земными женщинами. Отчасти в нем проснулась гадливость – эти скользкие уродливые существа, неужели он мог иметь с ними какие-то отношения?

Несмотря на огорчение, Питер отнесся к процессу философски. Он пришел к выводу, что добровольно участвовал в гибридизации.

В конце сеанса Питер заговорил о сложности и многогранности ответственности, которую он взял на себя. Он чувствовал, что “четвертый шаг” – это преодоление неприязни к тому, что касается проекта гибридизации. Он чувствовал, что станет серьезно относиться к своей роли отца, ко всем обязанностям, вытекающим из отцовства. При этом он не исключал аспекта “общего энергетического воздействия”, направляемого родителями на ребенка, а следовательно, допускал . возможность постоянных контактов со своей “партнершей”.

Шестой сеанс регрессии состоялся 11 февраля, через четыре недели. На этом сеансе выяснилось, что Питер с отрочества согласился участвовать в эксперименте. Пока его сознание было недостаточно развито, участие в репродуктивных опытах воспринималось им как процедура по “отбору образца спермы”. Судя по тому, что выяснилось на нашем последнем сеансе, теперь, после “четвертого шага”, Питер установил новую форму отношений с “партнершей”. “Впрочем, это – неважно”, – повторил он слова наставников. Самым примечательным эпизодом было описание “гибридных детей”, сделанное по моей просьбе.

По словам Питера, “у них крупные головы, крупнее тела, кожа, похожая на нашу, только погрубее. Под кожей – прослойка жира, но это не наша младенческая пухлость, а складки, как бывают у пожилых людей. У них нежные, хрупкие ручки и выпяченные животы. Они смешные. Они славные. Они – настоящие младенцы!”

Из дальнейшего рассказа Питера следовало, что три существа, посетившие его на Гавайях, спросили его, хочет ли он продолжать. Он плохо помнил эту встречу, но сознавал, что у него всегда был выбор. Но этот выбор был подкреплен живыми образами, которые были ему переданы. Он видел ядерные взрывы, уносившие жизни тысяч людей, видел, как разрушаются целые страны, как стираются с лица Земли государства Европы и Америки. А Питер и -его пришелица и их многочисленное потомство составляли часть великого проекта нового заселения Земли.

 

По словам Питера, гибридное племя будет рассеяно по разным частям света, чтобы участвовать в процессе обновления населения. Кроме того, гибридные люди должны стать носителями новых знаний, обеспечивающих человечеству лучшее будущее.

Я спросил у Питера о судьбе “простых” людей. Питер ответил, что многие из нас выживут, но значительная часть человечества будет уничтожена инфраструктурой созданной им же цивилизации. Общественные устои рухнут. Я спросил, что мы, люди, должны делать, узнав о предстоящем апокалипсисе. Питер ответил, что находит вполне естественным мое активное участие в движении за запрещение применения атома в военных целях. Тем самым он дал понять, что люди могут предотвратить катастрофу.

Когда сеанс закончился, Питер обратил внимание на мрачное настроение всех присутствовавших в кабинете. “Я чувствую себя человеком, испортившим всем вечеринку”, – улыбнулся он.

Питер позвонил Пэм через три недели. Он сказал, что чувствует себя очень одиноким, так как его информация о “конце света” никому не нужна. Никто не хочет знать о грядущих катаклизмах, никому нет дела до эволюции сознания. Питер чувствовал, что у него развивается дар целительства, что он способен передавать энергию, которая может принести комунибудь пользу.

Мы провели с Питером еще один, седьмой сеанс регрессии. Пожалуй, сложность материала и перегруженность его символикой делают описание этого сеанса трудным для восприятия. Достаточно сказать, что на этом сеансе Питер признал, что теперь сам чувствует себя “скорее пришельцем”. Он охарактеризовал и свою миссию – используя свою репродуктивную систему, подготовить землян к переменам. По его словам, он и его ровесники принадлежат к “первому поколению”, задействованному в этом процессе. Наши гибридные дети – это второе поколение. Питер говорит, что страшным моментом в его духовном развитии является осознание этой роли. Кроме того,

Питер заметил, что, по его мнению, он оказывает влияние и на меня. Посвящая меня в великий эволюционный замысел, он вырывает меня из пут чисто медицинских концепций. “Возможно, вы теперь один из нас”, сказал Питер.

Комментарий врача

Случай Питера подводит нас к самой грани тайн, заключенных в нашем сознании, связанных с эволюцией человеческой личности. Этот случай дает наиболее исчерпывающее объяснение назначения феномена встреч с пришельцами, каким бы шокирующим оно ни казалось. В его истории воспоминания об инвазивных процедурах занимают ничтожно малое место по сравнению с описаниями общения Питера с пришельцами.

Примечательно, что каждая предшествующая регрессия содержала семя, из которого прорастала главная тема последующего сеанса. Это показывает, насколько сложное взаимодействие существует между исследователем и его пациентом. Мы видим, что в столь сложном, многогранном процессе исследователь лишен возможности задавать направление воспоминаниям и получать от пациента желаемые ответы.

Создается впечатление, что история Питера содержит ответы на вопросы содержания и целей феномена встреч с пришельцами. Вместе с Питером мы открыли, что взаимодействие человека с пришельцами может иметь целью эволюцию, как биологическую, так и духовную. Питер чувствует, что формируется новое “гибридное” племя. Питер и другие подобные ему мужчины и женщины, объединяющие в себе черты людей и пришельцев, играют важную роль в процессе эволюции. В то же время Питер и ему подобные претерпевают сложный и мучительный процесс расширения сознания, или трансформации. Благодаря такой трансформации они могут оторваться от сугубо приземленного существования и стать “чадами Космоса”. Питер также почитает себя обязанным быть наставником человечества и просвещать тех, кто окажется задействован в процессе эволюции.

Разумеется, все это порождает глубинные вопросы онтологического толка. Например, в какой сфере реальности развертывается программа гибридизации. Хотя для Питера и многих других испытавших, подобных ему, все эти события как нельзя более реальны, для нас, людей со стороны, не очевидно, “где и когда” это происходит. Мы не понимаем, кто участвует в гибридизации со стороны пришельцев – люди, духовно трансформировавшиеся в пришельцев, или пришельцы, воплотившиеся в людей. Если процесс имеет генетическую сущность в нашем понимании, то нам ничего не известно о результатах манипуляций, произведенных пришельцами, с целью обеспечить жизнеспособность гибрида.

Ряд онтологических вопросов касается также апокалиптических видений Питера. Описывает ли он картины подлинных событий, которые произойдут в будущем? Или это пророчества, внедряемые в максимально яркой форме в человеческое сознание?

26 августа мы провели с Питером восьмой сеанс, который может служить послесловием ко всей его истории. На сеансе мы исследовали похищение, произошедшее с ним несколькими неделями ранее, когда он находился в штате Монтана. Он вспомнил ярко эмоциональный и полный сексуального возбуждения контакт с партнершей-пришелицей, принявшей очень привлекательную гибридную форму. Их связь перестала ограничиваться сугубо прагматическими соображениями, соединением яйцеклеток и сперматозоидов для производства гибрида. Они образовали союз, принесший радость им обоим.

Взаимоотношения между человеком и пришельцами куда сложнее, нежели взаимодействие чисто репродуктивного назначения. Можно предполагать, что другой разум, о котором _ мы знаем очень мало, делает попытку сближения с человеком. В мире пришельцев полагают, что наши виды могут чем-то обогатить друг друга, для чего между ними требуется

наладить отношения. Однако этот процесс – новаторский, а потому чреватый ошибками, сбоями, временами радостный, временами внушающий страх и болезненный. Однако, если верить Питеру и некоторым другим испытавшим, люди и пришельцы восходят корнями к одному праисточнику и поэтому тянутся друг к другу, чтобы восстановить давно утраченное братство, обрести общий космический “дом”, откуда, судя по словам Питера и некоторых других, мы во время оно появились на этот свет.



Читайте также...



alieneternal