След Богов. Появление письменности у людей

письменность дар боговСтоль ли уж «несовершенна» пиктографическая и иероглифическая письменность?.. Столь ли уж неоспоримы «преимущества» и «достоинства» алфавитного письма?.. Настолько ли «неизбежна» была та эволюция письменности, которая имела место быть?.. Одна из основных функций письменности — передача информации. И именно на этой функции акцентирует внимание Ф.Кликс. Однако и у письменности, и у разговорного языка есть также и другие задачи!

Фестский диск

«Обычно говорят, что язык есть «средство человеческого общения», не задумываясь о пустоте такой формулировки. А зачем же все-таки общаться? Более детально общение может быть раскрыто как организация социального взаимодействия, координация деятельности. В этом заключается коммуникативная функция языка…» (В.Курдюмов, «О сущности и норме языка»).

Заметим, что для решения какой-либо практической задачи, например — строительства башни, обеспечение координации совместной деятельности приобретает основное значение…

И вот тут-то все становится не столь уж «однозначным» и «очевидным».

«…само явление многообразия языков (термин заимствован у Вильгельма Гумбольдта) выглядит весьма загадочно. В самом деле, почему в мире так много языков? Их 5-6 тысяч, согласно подсчетам этнологов. Теория эволюции Дарвина, с ее механизмом приспосабливаемости к окружающей среде в ходе естественного отбора, в данном случае ничего не объясняет, так как обладание чрезмерным количеством языков не только не приносит пользы человечеству, но, наоборот, ему вредит. Так, если, например, рассмотреть ситуацию в рамках только одной лингвистической группы, то легко заметить, что качество языкового обмена в ее пределах зависит от степени развития лишь своего, «родного», языка. Что же касается выхода на уровень международных контактов, то и здесь всякое «языковое расточительство» (по выражению Стейнера) становится ненужным и лишь мешает взаимопониманию» (П.Рикер, «Парадигма перевода»).

Если лингвистическая группа мала (например, в небольшой стране), то серьезных проблем не возникает. А если страна большая, и в разных ее регионах жители разговаривают на разных диалектах?.. Тогда качество языкового обмена, очевидно, тем хуже, чем сильнее диалектное разнообразие. И здесь задача координации деятельности ложится в первую очередь уже на письменность, которая в некоторой степени нивелирует диалектные различия. Осуществляется же это за счет введения определенных дополнительных правил письма, в котором в итоге складывается два противоречивых принципа. В соответствии с одним из принципов слова должны писаться так, как они произносятся; в соответствии с другим слова должны писаться по некоей «традиции», закрепляемой в правилах орфографии.

Но при общении между разными народами не спасает и это (слишком велико различие языков)…

В целом: в вопросе решения задачи коммуникации современная алфавитная система письменности вынуждена идти на всевозможные «ухищрения» от специально разрабатываемых правил орфографии до целой индустрии перевода.

Однако с этой же задачей гораздо эффективней в ряде случаев способны справляться другие формы письменности, построенные на кардинально иных принципах. Речь идет в первую очередь об идеографии, одной из разновидностей которой является иероглифика.

Термин «идеография» соответствует такому письму, знаки которого (идеограммы или логограммы) отображают не звучание, а значение слова. Эта привязка не к звуку (фонетике), а к значению (смыслу) слов дает идеографии целый ряд преимуществ.

«Прежде всего, идеографическое письмо передает достаточно полно и точно содержание любого словесного сообщения независимо от степени его конкретности или отвлеченности. Кроме этого, передаются (хотя и неполно) элементы структуры высказывания (словопорядок, словесный состав, некоторые грамматические формы и т.д.)».

Идеографическое письмо пользуется строго фиксированными, устойчивыми по начертанию наборами знаков, в начертании которых может сохраняться некоторое, хотя бы символическое сходство с изображаемым предметом.

Кроме того, отсутствие привязки идеограмм к звуку позволяет сохранять неизменными знаки письменности даже при значительных изменениях разговорного языка весьма длительное время. Так, как это имеет место, например, в уже упомянутом ранее Китае (некоторые ученые считают, что китайские иероглифы существуют уже около 6000 лет).

«Логично, что для передачи, предположим, понятия «птица», человек ее просто нарисует. То есть на скале (папирусе, пергаменте, глине) он фиксирует понятие, а не звуки, которыми это понятие передается. Это принцип иероглифического письма, принятого в Древнем Египте и до сегодняшнего дня используемого в китайском языке. Его очевидное достоинство — независимость от произношения. Современный (грамотный) китаец с легкостью понимает тексты, написанные пару тысяч лет назад. Иероглифическая письменность объединяет Китай: различие северных и южных диалектов очень существенно. В свое время вождю и учителю китайского пролетариата Мао Цзедуну, который был родом с Юга, требовался переводчик (!) для агитации в Харбине и северных провинциях».

«Существует большое количество диалектов китайского языка. О точном их числе спорят специалисты. Всего лингвисты насчитали семь диалектных групп, каждая из которых делится на несколько подгрупп. (Насчитывается до 730 диалектов). Диалекты юга и севера отличаются так сильно, что жители Шанхая и Пекина не поймут друг друга: иероглифы понимают одинаково, но произносят по-разному. В одном лишь Пекине насчитывается три диалекта — Западного города, Восточного города и районов к югу от проспекта Чанъанъ дацзе! Иероглифы же, связанные лишь со значением слов, позволяют пекинцу объясниться не только с гуанчжоусцем, но даже с корейцем или японцем, языки которых имеют совсем не китайскую грамматику» (О.Завьялова, Лабиринты иероглифа. От древних гадательных костей до современного киберпространства»).

«…иероглифы в Китае — это не только символ древней культуры. Испокон веков они обеспечивали единство нации во времени и пространстве. Даже в начале ХХ столетия иероглифическая письменность позволяла всем образованным людям читать древние изречения Конфуция и сочинять стихи по средневековым образцам. Она же всегда связывала воедино множество китайских диалектов-языков. Их несхожесть настолько велика, что жители разных областей Срединного государства либо устно объяснялись друг с другом через «переводчиков», либо «писали» на ладони иероглифы, читая их со своим диалектным произношением» (там же).

Природа столь высокой эффективности китайской письменности в решении задачи коммуникации по сравнению с письменностью алфавитной кроется в принципиальном отличии базовых принципов в основе двух вариантов передачи информации — смысловом и фонетическом (отображение звука, а не смысла). Представляется достаточно тривиальным вывод, что при использовании смыслового принципа проблем между языками нет, а при использовании фонетического принципа неизбежно возникает прямая зависимость от сходства разговорных языков. И Китай подтверждает этот вывод…

Мы же настолько привыкли к использованию фонетического принципа, что считаем его совершенно «естественным» и «неизбежным», иногда даже приписывая им «неразрывное единство». В одном месте автор нашел даже такое определение: «Письмом называют систему начертательных знаков, используемых для фиксации звуковой речи»… Уже в самом определении по умолчанию закладывается связь с фонетикой!.. Ясно, что и переход к фонетизации в этих условиях может показаться (вслед за Ф.Кликсом) вполне «естественным» и «неизбежным», а Китай — лишь отставшей в развитии страной…

Однако более внимательный взгляд на некую «естественность» фонетизации (т.е. переходу к опоре на звучание) письменности способен обнаружить целый ряд «шероховатостей», «нестыковок» и «странностей».

Если столь тесна и естественна связь письменности со звуками устной речи, то зачем и почему длительное время сохраняется различие между буквами алфавита и звуками, которые эти буквы отображают? Еще всего сто лет назад алфавит в русском языке читался как «аз, буки, веди, глагол, добро, есть…» и т.д. На протяжении многих столетий буква (т.е. знак письменности), которая (по теории) должна была нести звучание, отображала на самом деле некоторое понятие!.. Причем отголоски данного факта прослеживаются во многих языках до сих пор. Например, в английском языке буква «R» сама по себе читается как удлиненное русское «а», но в слове имеет совершенно иное звучание: после согласных произносится как «р», а после гласных — вообще «исчезает», лишь изменяя звучание предыдущей гласной буквы. Где же здесь фонетическая привязка?..

А с упомянутым «исчезновением» букв вообще загадочная картина. В том же английском языке в слове «night» (и массе других подобных слов) «пропадает целых две буквы «g» и «h»!.. Французы же достаточно часто «глотают» гораздо больше букв, — иногда слово в 6-8 букв произносится всего парой (!) звуков.

Обычно эти «странности» объясняют либо некоей «традицией», либо требованиями орфографии (что тоже по сути — своеобразная «традиция»).

Вполне, впрочем, понятно, «откуда здесь ноги растут». Если в условиях высокой изменчивости устного разговорного языка строго придерживаться фонетического базового принципа, т.е. следовать девизу «как слышица, так и пишица», то очень быстро представители разных регионов (говорящие на схожих, но все-таки разных диалектах) просто перестанут понимать друг друга. Решая задачу коммуникации путем соблюдения некоей «традиции» или правил орфографии (грамматики и т.д.), мы на самом деле идем на прямое нарушение принципа фонетического построения письма!..

Другой немаловажный момент. Обычно в качестве «доказательства несовершенства» другого подхода к построению письменности приводится большое количество знаков пиктографии и иероглифической письменности.

«В основе китайской письменности лежат особые знаки — иероглифы, отдельно или вместе с другими выражающие смысл и очень часто (но не всегда!) представляющие отдельное слово. Большинство иероглифов остаются неизменными уже более 2000 лет. Некоторые возникли из рисунков, например иероглифы «солнце», «человек», «дерево». Другие представляют собой сочетание нескольких знаков, например два «дерева» означают «лес». Однако большинство знаков — это абстрактные композиции.

Общее число иероглифов точно не известно. Для чтения газет достаточно знать 3000 знаков. В среднем словаре насчитывается 8000, а большой словарь XVII в. включает в себя 47 000 иероглифов.

При произношении их помогает лишь прилежное заучивание, так как никакой связи между знаком и его звучанием нет. Каждому знаку соответствует отдельный слог. Однако число слогов невелико, их всего 420. Поэтому разные иероглифы могут звучать совершенно одинаково. Чтобы различать их, существуют тона разной высоты. В литературном китайском языке различают 4 тона, а в региональных диалектах и говорах их число значительно больше. Так, в кантонском диалекте — 8 тонов».

Казалось бы, действительно: попробуй-ка выучи все эти знаки!..

Однако есть здесь все-таки определенное «лукавство»…

Сколько времени мы учим алфавит?.. Ну, пару-тройку месяцев. Несомненно, это — гораздо быстрее, чем выучивание тысяч знаков иероглифики. Но чем мы занимаемся потом еще целых десять лет школы?.. Учим грамматику, орфографию, синтаксис… Массу правил с кучей исключений… При этом очень часто эти «правила» и «исключения» не поддаются никакой разумной логике, и их приходится «тупо зазубривать»… Так чем это «легче» выучивания нескольких тысяч иероглифов со значительно более упрощенной грамматикой?.. И что мы выигрываем при явных потерях в решении задач коммуникации?!.

В качестве еще одного аргумента «прогрессивности» именно алфавитной письменности (построенной на фонетическом принципе) часто приводят некие «затруднения» пиктографии и иероглифической письменности, когда необходимо отобразить новое или абстрактное понятие. Но, во-первых, еще в Древнем Египте вполне справлялись с задачей отображения абстрактных понятий (которые даже выделяли в отдельную категорию). А во-вторых, ну и что с того, что я смогу по звучанию написать, например, слово «дескриптор»?!. Без помощи толкового словаря или иного «первоисточника», без уточнения смысла данного термина через другие более «простые» и известные термины я не смогу решить элементарную задачу коммуникации — донести содержание своей идеи даже до человека, говорящего на русском же языке, за исключением лишь того, кому смысловое наполнение данного термина уже известно.

(В данном случае из энциклопедического словаря можно узнать, что дескриптор — лексическая единица (слово, словосочетание) информационного-поискового языка, служащая для выражения основного смыслового содержания документов. Вот ирония судьбы: сначала хотел привести в пример другое слово, но открыл словарь для уточнения формулировки его содержания и на глаза попался именно «дескриптор».)

Яркий пример здесь дает многочисленная т.н. «специальная» литература, содержимое которой «неспециалист» зачастую вынужден в буквальном смысле слова переводить на более привычный язык, — работа, требующая отнюдь не меньше усилий, чем перевод с иностранного языка.

И наоборот, в пиктографической и иероглифической письменности введение в обиход нового символа уже вполне может сопровождаться пояснением смысла его содержания за счет использования (в качестве его составных частей) каких-то уже более известных символов.

Так у какой системы письменности здесь реальное преимущество?..

Иногда в качестве «недостатков» иероглифического письма (например, китайской письменности) указывается наличие нескольких значений у одного и того же символа, что затрудняет чтение, поскольку нужно выбрать какой-то один из нескольких возможных смыслов знака. Дескать, алфавитная система письменности позволяет устранить этот «недостаток».

Но нужно ли пояснять и иллюстрировать, что «поле» в сельском хозяйстве вовсе не одно и то же, что «поле» в физике, где даже понятие «поле сил» отличается по смысловому содержанию от понятия «силовое поле». Если же учесть другие смысловые значения термина (точнее: буквосочетания) «поле», то их можно сосчитать с десяток!.. И в поисках аналогичных примеров вовсе не надо далеко ходить…

Может быть, возразят: дескать, мы же легко ориентируемся в выборе конкретного смыслового значения слова по самому тексту. Но что это значит?.. Это значит, что для определения смысла «многозначных» слов мы используем какие-то соседние слова. Тогда чем это отличается, скажем, от использования в иероглифической письменности в аналогичных целях специальных знаков — детерминативов в Древнем Египте (или фонетических ключей, определяющих тональность чтения и конкретное смысловое содержание китайских иероглифов)?..

Итак, алфавитная система письменности оказывается вовсе не лишенной тех якобы «недостатков», которыми обладает пиктографическая и иероглифическая письменности. А есть ли у алфавитной системы какие-то особые «преимущества»?..

Возьмем цитату, которая преображаясь и модифицируясь, курсирует из источника в источник в качестве одного из основных «иллюстрирующих примеров преимущества» алфавитной системы.

«Знатный финикийский купец оставался дома, а все торговые дела вел хозяин судна. Возвращаясь домой, он должен был отчитаться перед купцом о проданных и купленных товарах, о всех расходах и приходах, о прибылях. Запомнить все невозможно, нужно тут же на месте записать все сделанное. Поэтому хозяин судна должен уметь писать. Также необходимо и купцу быть грамотным, ведь он проверяет все записи и отчеты, а иногда и сам едет на корабле со своими товарами, сам ведет счета.

Именно поэтому в финикийских городах начали создавать такую систему письма, которую можно легко выучить. Ни египетская, ни ассиро-вавилонская письменность не подходила для этого. Писцы Египта, Вавилона и Ассирии много лет обучались в школах. Для этого у финикийцев не было времени. Да и слишком большое количество писцов потребовалось бы для массы торговых судов» (Р.Рубинштейн).

Непонятно, почему для этих целей нельзя было использовать иероглифы или пиктограммы?.. Тем более, что сама суть торговых операций не требует большого количества терминов. Для быстроты же записи удобнее использовать не буквенные слова, а символьное обозначение. Более того, общение финикийцев с разными народами требовало наоборот универсализации знаков, дабы нивелировать различие между языками!..

А ведь нужно еще учесть, что сам конгломерат финикийцев был разбросан по всему побережью Средиземного моря, что неизбежно приводило к тому, что на язык какого-то города-порта оказывал влияние язык аборигенов. Следовательно, сам финикийский язык должен был иметь множество местных наречий, что только затрудняло бы взаимопонимание даже в рамках единого финикийского языка при алфавитном подходе в письменности…

С учетом всех этих соображений, потребности финикийцев должны были привести к прямо противоположному результату — возврату к пиктографо-иероглифическому письму.

Между прочим, китайцы были не менее искусными мореходами (чему есть масса свидетельств) и также очень много торговали. Но ведь они так и не пошли по пути фонетической структуры письменности!.. Наоборот…

В целом: традиционное объяснение появления алфавита — никуда не годится, и нужно искать какой-то вообще иной источник и причины появления алфавитного письма.

И наконец, еще один косвенный «аргумент» официально признанной точки зрения на формы письменности. Дескать, именно сложность иероглифической письменности привела к тому, что она оставалась достоянием лишь немногих «избранных»; и только переход к алфавиту смог сделать письменность общедоступной. Но так ли уж однозначно связаны между собой форма письменности и количество грамотных?..

Скажем, Китай, не меняя в целом своей письменности, демонстрирует нам в своей истории как периоды «ограниченной доступности» письменности, так и периоды «массовой грамотности населения». В России же всего менее ста лет назад пришлось проводить кампанию по ликвидации неграмотности, хотя уже тысячу лет в ней имелись алфавитные формы письменности…

Но и в древности есть примеры, заставляющие усомниться в утвердившейся официальной точке зрения.

«Среди рунических знаков, которыми сделаны приблизительно четыре тысячи ныне известных надписей, немало букв, похожих на латинские, на греческие и этрусские. Германцы, которые после вторжения римлян не раз видели написанные латиницей документы, со временем, вероятно, переделали древние руны, приблизив их к четкой и стройной форме латинского письма. Рунами пользовались до тех пор, пока принятие христианства не узаконило латинскую азбуку как официальное письмо для церковной литературы…

Форма рунических знаков была самой удобной для резьбы по дереву. Позже те же знаки были перенесены на камень, на металл.

Каждый рунический знак передавал определенный гласный или согласный звук и имел свое название.

Древнейший рунический алфавит, так называемые старшие руны, состоял из двадцати четырех знаков. Поскольку начинался он с букв ф, у, т, а, р, к, его так и назвали — футарк.

В IX веке в Скандинавии появляется новый рунический алфавит — младшие руны. Он имеет всего шестнадцать знаков…

Одиннадцатым веком датируется появление так называемых пунктированных рун — третьей разновидности рунических алфавитов. Тут количество знаков опять увеличивается, но не за счет новых рун. Один и тот же знак произносится как две разные буквы в зависимости от того, поставлена ли около него точка или нет. Пунктированными рунами пользовались по всей Скандинавии — даже для частных записей. Хотя руны так и не стали знаками всенародной письменности» (Р.Рубинштейн)

С другой стороны для иероглифической письменности есть прямо противоположные примеры:

«По мнению доктора Н.Грубе, большинство народа майя хотя бы частично владела грамотой. Иероглифы, обозначающие монарха, богов и цифры, могли понимать даже крестьяне» («Письменность майя»).

«Астеки, имея тяжелый опыт полудиких, унижаемых всеми маргиналов, придавали большое значение уровню образования всех членов общества. Существовала целая система «искусства воспитания и обучения людей», называвшаяся тлакаупауалицли. О реализации программы обучения заботились общеобразовательные школы, называвшиеся тельпочкалли. Все юноши по достижении 15 лет и независимо от социального положения должны были пройти курс обучения. В элитарные школы — кальмекак — поступали отпрыски знатных семей и особо талантливые дети, успевшие проявить себя в тельпочкалли. Для них это был шанс повысить свой социальный статус. В этих «высших» школах готовились не только жрецы, но и математики, астрономы, писцы и толкователи текстов, учителя и судьи. В учебные планы входили такие предметы как религия, философия, культура речи, ораторское искусство, математика, астрономия и астрология, история, основы морали и права, распорядок личного и общественного поведения» (Г.Ершова, «Древняя Америка: полет во времени и пространстве»).

И чем, собственно, это отличается от ситуации в современном обществе?.. Читать умеют почти все, а грамотно писать — гораздо меньше…

Значит, причины доступности знания письменности и ее распространенности лежат вовсе не в ее форме, и их надо искать совсем в другой области… Как и причины смены самой формы письма… И очень многое указывает на то, что далеко не последнюю роль здесь играют субъективные факторы.

«…правитель Any Капак основал в Куско «университет». Когда он правил, писали буквами и знаками на пергамене и на листьях деревьев. Однако прошло несколько лет, рассказывает хронист, и другой правитель уничтожил письменность, запретил календарь. Сделал он это потому, что в стране вспыхнула какая-то эпидемия. Правитель обратился к оракулу, и тот посоветовал запретить по всей стране письменность. Так как эпидемия, мол, связана с письменами. «Пусть никто их не употребляет и не восстанавливает, ибо их употребление причинит большой вред…» И тогда правитель «приказал законом под страхом смерти, чтобы никто не имел дела с пергаменами и листьями некоторых деревьев, на которых писали, и чтобы никоим образом не употребляли букв. И так как впоследствии один ученый амаута изобрел знаки, его сожгли живым. И таким образом с этого времени они употребляли шнуры и кипу»…» (Р.Рубинштейн).

«Действительно ли эпидемия вызвала запрет письменности? В других хрониках имеется намек на какую-то борьбу между двумя группами жрецов. Если это так, то, к сожалению, победили самые реакционные. Точных сведений у нас нет. Известно только, что незадолго до испанского завоевания жрецы инков наложили запрет и на искусство. Даже храмы начали возводить из голых камней, на которых не было никаких украшений, посуду изготовляли самой простой формы, исчезли украшения, праздничная одежда. Только храм Солнца и сказочный сад около него с удивительными деревьями, цветами, травой, сделанными из золота и серебра, и покои правителя свидетельствовали о бывшем высоком уровне искусства» (там же).

Итак, из всего вышесказанного следует, что не было практически никаких объективных предпосылок перехода от письменности на основе смыслового наполнения символов к фонетическому принципу ее построения, и все-таки такой переход произошел. Значит, какие-то причины все-таки были…

Конец Золотого века и Всемирный Период Хаоса

Для того, чтобы найти эти причины, обратим свое внимание на некоторые детали происшедших событий, что попутно даст нам и возможность их датировки.

Ранее уже упоминалось, что к концу IV тысячелетия до н.э. и шумерское, и протоэламское пиктографическое письмо уже находилось в стадии распада, за которым и совершился переход к фонетическому принципу письма.

«На протяжении III тысячелетия до н. э. происходит важнейшее событие в истории письменности Междуречья. Письменные знаки начинают передавать не только значение, но и звучание слов. В шумерском языке очень много односложных слов из двух или трех знаков. Постепенно они стали слоговыми. Знак, который раньше обозначал слово, становится знаком, передающим определенный слог, и может быть использован для написания ряда слов, в которые этот слог входит».

Аналогично и в Древнем Египте приблизительно в это же время происходит «звуковое наполнение» письменных знаков…

К этому же и чуть более раннему периоду относятся весьма значимые события, которые произошли в Европе и которые, «по традиции», пытаются объяснить очередными миграциями.

«…вопрос о неоднократном последовательном проникновении восточноевропейских скотоводов в среду древнеземледельческих цивилизаций «Старой Европы» впервые наиболее полно был сформулирован еще во второй половине 50-х годов уходящего столетия М.Гимбутас. В последующих десятилетиях первоначальная концепция М.Гимбутас неоднократно модифицировалась, но на протяжении 70-х годов и вплоть до последних своих работ эта исследовательница последовательно и настойчиво отстаивала идею о трехкратности отмеченного процесса — концепция трех волн.

Согласно М.Гимбутас, все эти волны выступают как составляющие элементы единого, последовательно разворачивающегося во времени и пространстве процесса. Исходное звено этого процесса автор видела в носителях курганного обряда — памятниках типа Бережневки, которые генетически связывались с Хвалынской и предшествующей последней Самарской культурами Лесостепного Поволжья.

На протяжении 4400-4300 гг. до н.э. носители Бережневских памятников из волжско-прикаспийских степей распространяются на юг — в Предкавказье и на запад — в Нижнее Поднепровье, предопределяя формирование ряда промежуточных культурных образований (Средний Стог II), которые, или вместе с которыми, затем глубоко вклиниваются в ареал древнеземледельческих цивилизаций. Согласно М.Гимбутас, эта первая миграционная волна имела характер массового военного вторжения с катастрофическими последствиями для раннеземледельческих цивилизаций, сопровождаясь, с одной стороны, полным разрушением культуры Гумельница-Караново VI-Варна, а с другой — существенными преобразованиями культуры Кукутень-Триполье, продолжившей, однако, свое дальнейшее развитие.

Вторая волна, по М.Гимбутас, приходится на период 3500-3300 гг. до н.э. Носителями этого процесса также вы- ступают пастушеские племена с курганным обрядом погребения, но акцент здесь определенно делается на активность кавказского импульса: Куро-Аракскую культуру Закавказья и культуру Майкоп Северного Кавказа. Следствием разворачивания этой волны, по М.Гимбутас, было распространение в южной и западной Европе технологии мышьяковистых бронз; формирование культуры типа Нижней Михайловки, а в ареале древнеземледельческих культур — полным переоформлением остаточных культурных явлений с традициями раннего земледелия и образованием комплексов типа Усатово, и далее — культуры Езеро и Баден-Вучедольского блока.

Наконец, третья волна — 3100-2900 гг. до н.э. связывается с носителями позднеямной культуры, массовая миграция которых сопровождается окончательным переоформлением Карпато-Подунавья и Балкан, содействует формированию культур воронковидных сосудов и культуры шаровидных амфор и тем самым завершается многовековой процесс индоевропеизации обществ Европейского континента» (В.Дергачев, «Два этюда в защиту миграционной концепции»).

«С наименьшими дебатами и одной из первых была воспринята идея о миграционной волне носителей позднеямной культуры (третья волна, по М.Гимбутас). …простое картографирование и хронологическое противопоставление археологических комплексов воочию демонстрировало, что с распространением степных курганных погребений комплексы предшествующих им земледельческих культур полностью прекращают свое развитие» (там же).

«Древнеевропейская и курганская культуры прямо противоположны. Европейцы, занимавшиеся в основном земледелием, жили оседло в больших, хорошо обустроенных городах. Отсутствие фортификационных сооружений и оружия говорит о мирном характере этой эгалитарной, возможно, матрилинейной и матрилокальной цивилизации. Курганская система состояла из патрилинейных, социально расслоенных общин, селившихся на время там, где пасся их скот. Два разных вида экономики: одна, основанная на земледелии, другая — на скотоводстве и пастушестве, — породили две противоположные идеологии. В центре древнеевропейской системы верований лежал земледельческий цикл: рождение — смерть — возрождение, воплощенный в женском образе, образе Матери-Прародительницы. Курганская идеология, как показывает сравнительная индоевропейская мифология, воспевала мужественных, доблестных богов-воинов, повелителей сверкающих и грозовых небес. В древнеевропейской образности оружие отсутствует; кинжал и боевой топорик — главные символы курганцев, которые, как и все известные в истории индоевропейцы славили смертоносную силу острого клинка» (М.Гимбутас)

Итак, в период с середины 5-го до рубежа 3-4 тысячелетий развитая сельскохозяйственная цивилизация просто уничтожается не только по своему укладу, но и по доминирующей идеологии. И лишь через тысячи лет после этого «жалкие осколки былого величия», сохранившиеся и развившиеся в крито-минойскую цивилизацию, дали толчок к европейскому развитию в лице Древней Греции (правда, уже под сильнейшим влиянием финикийцев)…

Гораздо восточнее в это же время «непостижимым образом» и без видимых причин гибнет индийская культура Хараппы и Мохенджо-Даро. Гибнет без остатка…

(Заметим, что первоначальная версия гибели данной цивилизации в результате нашествия т.н. «ариев» в последнее время всерьез уже и не рассматривается, так как обнаруживает массу противоречий и с археологическими данными, и с предполагаемой датировкой такого «нашествия».)

И именно на рубеже 3-4 тысячелетий до н.э. буквально из ничего «возникают» мощнейшие цивилизации Древнего Египта и Междуречья; обе — с полностью сформировавшейся развитой структурой экономики и общественного устройства.

Любопытно, что по сведениям того же Манефона непосредственно перед династическим правлением (т.е. ориентировочно перед 3100 г. до н.э.) Древний Египет пережил 350-летний «период хаоса». Впрочем, уже и с этой частью «показаний» Манефона академическая наука практически согласилась…

Вполне возможно, что «чудодейственное возникновение» величественного династического Древнего Египта «из ничего» является следствием в том числе и этого самого «периода хаоса», за названием которого скрываются некие драматические события в истории этой цивилизации, закрывшие от наших глаз более ранний период данного региона (по крайней мере пока) непроницаемым покрывалом.

Также вполне возможно, что этот «период хаоса» является составной частью единых событий, потрясших и Европу, и Индию. И также вполне возможно, что Древнее Междуречье в это же время пережило свой «период хаоса», который создал аналогичный видимый эффект «внезапности» возникновения цивилизации Междуречья.

Более того, автор склонен соотносить с «периодом хаоса» Междуречья подавляющую часть т.н. шумерских «плачей», донесших до нас отголоски масштабной трагедии городов данного региона (и поэтому автор умышленно употреблял термин «Междуречье» вместо «Древний Шумер», разделяя эти два понятия), хотя значительная часть исследователей предпочитает идентифицировать эти «плачи» с гораздо более поздними событиями. Это — их право, как и право автора — иметь свою собственную точку зрения…

Итак, если опереться на данные Манефона, задающие довольно жесткие временные рамки, получается, что в период ориентировочно с 3500 по 3100 гг. до н.э. громадная территория (как минимум от Индии до Центральной Европы) подверглась воздействию неких драматических событий, а кое-где и не пережила их.

Обратимся теперь за очередной подсказкой к мифам…

«…еще в 1876 году Джордж Смит в своей публикации сообщал о том, что в библиотеке Ашурбанипала в Ниневии был найден «поврежденный текст части версии легенды о Вавилонской башне»… Этот текст, несомненно, является аккадской версией шумерской легенды о Вавилонской башне, и из нее следует, что события эти произошли не по вине людей, а по вине богов. Люди были только орудием в борьбе богов за власть. В первых строках представленного Джорджем Смитом текста, переведенного заново У.С.К. Боскауэном в «Истории общества в библейской археологии» (том V), указывается имя виновника случившегося, которое, однако, так и не удалось прочитать из-за повреждения таблички. Этот бог вынашивал в сердце «думы недобрые, против Отца Богов (Энлиля) замыслил он зло». Чтобы исполнить свой коварный замысел, «совратил он людей Вавилона на грех», убедив их «великое и малое смешать на холме».

Когда об этом строительстве узнал «господин Чистого Холма» — так в «Мифе о скоте и хлебе» именовался Энлиль, — он «Небесам и Земле молвил… Он вознес мольбу к Господину Богов, Ану, отцу своему; молил он дать ему совет. Тогда же обратил он (сердце? мольбу?) к Дамкине»…

В части текста… которую удалось разобрать, рассказывалось о попытках Энлиля отговорить мятежников от задуманного… В последнем столбце мы читаем, что, «когда богов остановить не смог», у Энлиля не оставалось иного выбора, как только применить силу. «И их твердыню, башню в ночи до основания разрушил он. И в гневе повелел рассеять их по свету. Он приказал нарушить планы их… Их он остановил» Древний месопотамский писец так заканчивает печальное сказание о Вавилонской башне: из-за того, что они «против богов восстали непокорно, оплакивать пришлось им Вавилон; и были горьки их рыданья».» (З.Ситчин, «Войны богов и людей»).

С одной стороны, ничто прямо не указывает на то, что приведенная цитата имеет непосредственное отношение к упомянутой волне драматических событий, потрясших громадную территорию. А с другой стороны, никакая здравая логика не мешает нам это допустить… Зато мы получаем некий «универсальный ключик», позволяющий приоткрыть массу «заветных дверок»…

Во-первых, данная версия мифа о Вавилонской башне переводит акценты с неких «прегрешений» людей на «внутренние разборки» самих богов.

Конечно, легче чувствовать себя безгрешным, хотя полного «снятия вины» и не получится. Как следует даже из данной версии мифа, люди не были простыми сторонними наблюдателями, а принимали живейшее участие в происшедших событиях. Только «вина» их в том, что по крайней мере часть из них выступила в этой «божественной» междоусобице «не на той стороне»…

Во-вторых, именно эта версия мифа о Вавилонской башне связывает воедино многочисленные мифы и предания о т.н. «конфликте богов» («войне богов», «борьбе сил добра против сил зла» и т.п.), существующие на всех континентах, не только между собой (здесь они итак явно связаны), но и с последствиями этого конфликта для людей, находящими зримые археологические и исторические подтверждения.

И в-третьих. Ранее мы уже указывали на то, что совокупность мифов о возникновении «разных языков» выводит события мифа о Вавилонской башне за рамки узкой региональной ограниченности. Такое же «преодоление региональной ограниченности» мы получаем и при соотнесении событий упомянутого ранее масштабного «периода хаоса» с «войной богов», мифы о которой существуют во всех регионах, охваченных этим самым «периодом хаоса»: от Индийского океана до побережья Балтики. Более того, если вспомнить о наличии соответствующего пласта американских мифов о войне между богами — Кецалькоатлем и Уицилопочтли, — то «региональная ограниченность» мифа о Вавилонской башне преодолевается полностью: последствия событий сказались на всем человечестве…

Мы не будем в данной статье останавливаться на теме войны богов. Она не просто большая, она — огромная, и требует даже не отдельной статьи, а полновесного трактата. Тем более, что многие аспекты этой темы уже проанализированы целым рядом исследователей. Желающим автор лишь рекомендовал бы ознакомиться прежде всего с книгой Захария Ситчина «Войны богов и людей» и с соответствующими частями «Тайной доктрины» Блаватской. Автор во многом не разделяет выводов и Ситчина, и Блаватской, но все-таки считает, что именно у них данная тема анализируется наиболее глубоко и интересно…

Здесь же мы лишь вскользь затронем некоторые аспекты конфликта богов. И прежде всего для нас будет иметь значение причина этого конфликта.

Только ли борьба за власть, как это утверждается в приведенной версии шумерского мифа, лежала в основании всего?.. Последствия заставляют сильно усомниться в этом.

Если борешься за власть, то подразумевается, что после этого будешь властвовать над кем-то, и это будет тебе что-то давать. Тогда какой смысл в таком тотальном разрушении (по крайней мере всей системы хозяйствования), которое наблюдается в Европе и Индии (а по некоторым косвенным данным — и в Америке)?.. Очень маловероятно для столь обширных регионов, чтобы это было результатом лишь «досадной случайности войны»…

Если «вина» людей сводилась лишь к их поддержке одной из противоборствующих сторон, то победившей противоположной стороне также не было никакого смысла в этом тотальном разрушении, — достаточно лишь «примерно наказать виновных» или «просто» уничтожить их. Ведь даже войны на уничтожение XX века (автор имеет в виду политику как фашистской Германии, так и сталинского режима на завоеванных территориях) не сопровождались полным уничтожением экономики.

Автор склонен согласиться с выводом Блаватской о том, что за борьбой «добра» со «злом» стояли прежде всего глубочайшие мировоззренческие (а следовательно, и идеологические) разногласия. И это была не просто борьба за власть, а жесточайшая «гражданская война» представителей двух антагонистических идеологий за господство, война на истребление противной стороны.

По Блаватской (не вдаваясь в подробности): одна сторона сделала ставку на познание (сегодня бы мы сказали, на интеллектуальное или научное познание), а другая — на веру. Результат в общем-то известен: победили те, кто ставил на веру. Естественно, что победитель именно себя объявил «добром», а побежденного «злом». Вряд ли он поступил бы иначе… В результате в мифологии и сложилась парадоксальная, на первый взгляд, ситуация: «злые боги и Змии (Драконы)» дают людям знание, а «добрые боги» призывают людей к слепой вере. Недаром даже в том же Ветхом Завете т.н. «первородный грех» человека сводится к нарушению запрета «доброго» бога и вкушению плодов «древа познания», на что Адама и Еву толкает «злой» Змий… (Подробнее на эту тему все-таки см. Блаватскую.)

Автор вполне понимает, что затрагивая тему «добра» и «зла» в таком аспекте, вызывает в свой адрес явное неудовольствие приверженцев веры. Однако без этого нельзя разобраться в том запутанном клубке внешних противоречий мифологии, в котором боги предстают то в виде добрых и благосклонных помощников людей, то требуют от них беспрекословного слепого подчинения, жестоко карая за малейшую провинность.

На деле же более внимательный взгляд способен выявить в этом «клубке противоречий» довольно ярко выраженную хронологическую последовательность двух вполне самостоятельных пластов.

Первый пласт связан с т.н. богами-цивилизаторами. Именно они помогают человечеству преодолеть последствия Потопа, обучают ремеслам и дают основные знания. Другой же пласт мифов ставит акцент на предназначении людей служить богам. Как видим, мотивация в этих двух пластах имеет прямо противоположную направленность. При этом второй пласт начинает доминировать именно в более поздних (!) мифах. И именно «подход Блаватской» (назовем его условно так) позволяет логично объяснить такую странную последовательность двух пластов мифологии и противоречивые требования богов (то они сами дают людям знания, то запрещают ими пользоваться под угрозой наказания вплоть до смерти; сначала запрещают человеческие жертвоприношения, а затем наоборот — начинают требовать как можно больше крови и т.п.).

Следует отметить, что здесь автор опирается преимущественно именно на более ранние варианты мифов и преданий, а не на более поздние, которые явно носят следы «идеологической корректировки»…

Но вернемся к теме…

Итак, «первая волна» богов дает людям «джентльменский набор» цивилизации. Дает вместе с определенными знаниями, в число которых входит и пиктографо-иероглифическая письменность. Но чем в таком случае является письменность?.. Она оказывается чем-то большим, нежели просто «умением писать и читать», и даже большим, нежели средством коммуникации. Она оказывается ключом к знаниям самих богов!!! Именно таковой неизбежно должна была стать универсальная, понятная всем письменность, которую боги передают людям вместе с другим знанием. Письменность, которая является «языком» богов!!!

И если «первая волна» богов явно стремится добиться подъема человеческой цивилизации до своего уровня (своего рода «прогрессорская деятельность», хорошо описанная Стругацкими) и не видит в этом ничего «плохого», то у «второй волны» на это прямо противоположный взгляд. Стремление людей приобрести «знание богов», подняться «до уровня богов», «сравняться с богами» и т.п. в глазах «второй волны» богов представляется как покушение на их монополию, на их власть над людьми. Так чем же это может называться на их языке как не «прегрешением» и «гордыней»?.. Не правда ли, тот самый мотив, который мы видим в более поздних (в т.ч. и в библейской) версиях мифа о Вавилонской башне?!.

Вот и причина для тех глобальных драматических изменений IV тысячелетия до н.э., о которых мы упоминали ранее!.. Перед богами «второй волны», победивших в междоусобных разборках представителей «первой волны», в отношении человечества стояла задача не просто «наказать виновных», а заставить изменить все свои мировоззренческие установки, заставить превратиться из «младшего брата» в «слугу», — «поставить на место зазнавшихся мартышек», посягнувших на то, чтобы подняться до уровня Неба, с которого пришли сами боги.

И насколько не был бы неожидан такой вывод, но именно в этом автор склонен видеть причину «перехода» человечества от пиктографо-иероглифической письменности, основанной на смысловой наполненности символов, к иероглифической (в дальнейшем — алфавитной) письменности на фонетической основе.

Читайте также:

НЛО НАД БИБЕРЕВО

ФОТО НЛО НА МАРСЕ

НЛО В КРЫМУ

ОБНАРУЖЕНЫ БАЗЫ ПРИШЕЛЬЦЕВ НА ЛУНЕ

МИНИСТР ОБОРОНЫ КАНАДЫ ОБ НЛО И ПРИШЕЛЬЦАХ

МЕКСИКАНСКИЕ ВОЕННЫЕ И НЛО

КТО СКРЫВАЕТ ПРАВДУ ОБ НЛО?

ПРИШЕЛЬЦЫ ПРАВЯТ ЗЕМЛЕЙ

КТО ЗА НАМИ СЛЕДИТ И ПОЧЕМУ?

КОСМИЧЕСКИЕ СПАСИТЕЛИ ЧЕЛОВЕЧЕСТВА

НЛО ВИДЕЛИ ПЕРЕД СБРОСОМ БОМБЫ НА ХЕРОСИМУ




Самые читаемые статьи:
создатели блок